Консультация для родителей "Шнуровки"

guravushka — Fri, 12 Oct 2012 10:02:31 GMT

Консультация для родителей "Палочки Кюизенера"

guravushka — Fri, 12 Oct 2012 10:01:12 GMT

Консультация для родителей "Монгольская игра"

guravushka — Fri, 12 Oct 2012 09:59:40 GMT

Консультация для родителей "Массажный мяч"

guravushka — Fri, 12 Oct 2012 09:58:34 GMT

Консультация для родителей "Левша"

guravushka — Fri, 12 Oct 2012 09:56:52 GMT

Консультация для родителей "Массаж зубной щеткой"

guravushka — Fri, 12 Oct 2012 09:55:32 GMT

БлокиДьенеша

guravushka — Fri, 12 Oct 2012 09:53:32 GMT

Консультация Развиваем дыхание ребенка

guravushka — Wed, 10 Oct 2012 07:59:18 GMT

Консультация Чем хороши треугольные карандаши

guravushka — Wed, 10 Oct 2012 07:56:32 GMT

НЕ БОЙТЕСЬ СЛОВА «ПСИХИАТР»

guravushka — Tue, 25 Sep 2012 05:14:07 GMT

Чтобы общественное мнение изменилось,

требуется постоянная компетентная информация.

По закону все сведения о посещении психиатра,

о том, что ребенок имеет диагноз,

строго конфиденциальны,

и врачи несут персональную ответственность за их разглашение.

«Психиатрия», «детская психиатрия» — для многих эти слова звучат пугающе. Но как утверждает гость нашего журнала директор Центра медико-психологической помощи ребенку и семье, врач-психиатр Игорь Константинович ШАЦ, детская психиатрия — «такая же отрасль клинической медицины, как педиатрия», к ней надо относиться так же — с доверием и надеждой на помощь. Игорь Константинович любезно согласился ответить на наши вопросы.

— Игорь Константинович, как Вам, детскому психиатру, видится состояние детской психиатрии сегодня? Изменилось ли что-то в этой области за последние 10—15 лет?

— Безусловно, изменилось, причем в лучшую сторону. Детская психиатрия сегодня больше, чем раньше, открыта для сотрудничества со специалистами других областей — психологами, психотерапевтами, педагогами. Вначале 80-х, когда я начинал работать, было очень сложно — педагоги меня не понимали. Сегодня многое изменилось; наверное, педагоги стали более гибки
ми... Положительно и то, что большее внимание стало уделяться семьям, где есть дети с проблемами. Например, когда я работаю с ребенком, то обязательно провожу несколько встреч и с другими членами семьи. Весь мир так работает.

— Изменилось ли отношение в обществе к детской психиатрии?

— Думаю, что в целом да. Мы стали более просвещенными и цивилизованными, познакомились с зарубежным опытом. Во многих странах давно привыкли к тому, что любой семье необходимо иметь своего семейного психиатра или психотерапевта. Это значимо для семьи, и это оправданно. Но далеко не все у нас к этому готовы на практике.
Весьма распространено, например, мнение, что детская психиатрия — это что-то ужасное и от
нее надо держаться подальше. Но это ведь такая, же отрасль клинической медицины, как, например, педиатрия (к тому, же в 1993 году вышел очень, с моей точки зрения, прогрессивный закон о гарантиях оказания психиатрической помощи; он юридически защищает больных людей и гарантирует им конфиденциальность).

Вероятно, мы, врачи, сами виноваты в том, что отношение общества к психиатрии настороженное, — мало занимаемся просветительством. Думаю, что ваш журнал многое мог бы сделать в этом направлении. Чтобы общественное мнение изменилось, требуется постоянная компетентная информация. Иногда же с экранов телевизоров звучат абсолютно безграмотные вещи.

В какой-то момент стало модным показывать больных, брать у них интервью. Где конфиденциальность? Больной имеет на нее право. К счастью, мода прошла, но хотелось бы, чтобы осталась заинтересованность общества в оказании помощи психически больным детям, а их не так мало. Их надо социально адаптировать, помочь им стать полноценными членами общества.

—Правда ли, что многие психические заболевания «помолодели»?

—Да, к большому сожалению, приходится это констатировать. Появились формы заболеваний, которые раньше либо встречались в более старшем возрасте, либо вообще не встречались у детей и подростков. Так, МДП (маниакально-депрессивный психоз) уже диагностируется у шестилетних детей, а в старых учебниках написано, что до 15—19 лет такого не бывает.

Кроме того, появились формы заболеваний, несвойственные детскому возрасту, формы с измененной клинической картиной — характерной для более старшего возраста.

—В чем, как Вы считаете, причина этого?

—А почему инфаркт у 30-летнего человека уже не вызывает изумления?
Интенсивность жизни возросла, следовательно, увеличилось количество стрессорных факторов, повысилось психическое напряжение. К детям предъявляются слишком жесткие
требования; нельзя исключить и концентрацию генетических заболеваний. Это очень трудно объяснить...
Впрочем, есть, на мой взгляд, и позитивное объяснение: организация психиатрической помощи детям стала более адекватной современным условиям, лучше стала диагностика.

—Родители часто жалуются, что ребенок, который впервые пошел в детский сад, вдруг начинает постоянно болеть, например ОРЗ. Как бы Вы объяснили это?

—Причины этого разные. Но надо учесть и то, что под различные соматические заболевания часто маскируются и невротические расстройства.
Есть так называемая категория психосоматических заболеваний. Например, бронхиальная астма может иметь психическую природу. В этом случае надо обратиться к специалисту — психиатру, психотерапевту.

—А психолог разве не может тут помочь?

—Большая часть психологов мало ориентирована на практическую помощь. Психологи чаще всего занимаются диагностикой. Хотя в настоящее время, работают десятки блестящих клинических психологов, но консультация врача-психиатра безусловно необходима. Поэтому не нужно пускать родителей по кругу: педиатр, невропатолог, психолог — и наконец ребенок попадает к психиатру.
Давайте избавляться от ложной стыдливости: если ребенка необходимо показать психиатру, это надо делать.

—Однако родители все-таки боятся огласки.

—Как я уже говорил, по закону все сведения о посещении психиатра, о том, что ребенок имеет диагноз, строго конфиденциальны, и врачи несут персональную ответственность за их разглашение. Исключения составляют случаи судебной практики, когда ребенок задействован как-либо в процессе дознания (как потерпевший, например): в интересах следствия (без оглашения в зале суда) допустима огласка диагноза для следствия и суда. Существует закон о профессиональной тайне, в соответствии с этим законом все специалисты, в том числе и педагоги, которые по роду своей работы могут знать о диагнозе и о самом факте обращения к психиатру, несут ответственность за разглашение этих сведений.

—Вправе ли родители знать диагноз ребенка?

—Конечно, вправе, но название диагноза мало что дает, кроме страха и отрицательных переживаний («ничего не понимаю»). Я сторонник того, чтобы родителям объяснялась суть заболевания ребенка: в чем оно проявляется, причина (если известна), чем заболевание грозит (прогноз), каким должно быть лечение, как болезнь может развиваться, и самое главное — что должны делать близкие, чтобы помочь ребенку, а не усугубить проблему. Сотрудничество семьи и врача — залог успешного лечения. Родители подчас не понимают, что от их активной, заинтересованной работы с ребенком зависит положительный прогноз развития заболевания; они стараются снять с себя ответственность за ребенка и переложить ее на врача. Я иногда по многу часов объясняю родителям, как они должны вести себя, чтобы не навредить ребенку, а помочь. Они послушают, покивают, а потом говорят: «Мы все понимаем, но таблетку-то вы выпишите, доктор, чтобы ребенок был спокойнее». Здесь можно говорить честно: если вы (все члены семьи) не будете принимать участия в помощи ребенку, я не решу этой проблемы, т. е. моя помощь будет малоэффективна.

Между прочим, в случаях, когда речь идет о невротических расстройствах у ребенка, помощь требуется нередко в первую очередь родителям.

—И Вы оказываете ее?

—Да, конечно, определенные мероприятия мы проводим со всей семьей.

—Приходилось ли Вам работать с интеллектуально одаренными детьми? Правда ли, что у них есть риск (в прогнозе) нервно-психических нарушений?

—Безусловно, часть интеллектуально одаренных детей имеют своеобразие в развитии, характере, что иногда выливается потом в психическое заболевание. Фатальной связи между интеллектуальной одаренностью и психической патологией, конечно, нет. Но меня, как психиатра, более 20 лет работающего с детьми, больше настораживают дети с опережающим развитием, нежели с некоторым отставанием в развитии.

—Очень многих волнует, как воспитывать ребенка в условиях, когда меняются приоритеты общества, когда ценность семьи падает. Что Вы можете сказать по этому
поводу?

— Я думаю, что у общества достанет чувства самосохранения, что бы сберечь институт семьи и всячески его поддерживать. Если же мы потеря ем семью как ценность, то вообще все разрушится. Другое дело, что разными людьми очень по-разному понимаются семья и ее функции: иногда все сводится к чисто экономическим отношениям. Но семья-то важна прежде все го как институт, воспитывающий детей. Ребенок впитывает в себя ценности, которые исповедует семья. И думаю, что не следует противопоставлять духовные ценности и финансовое благополучие. У нас долгое время культивировалось неверное отношение к деньгам: деньги — это не важно. Важно. И я, например, хорошо отношусь
к тому, что дети в период школьных каникул зарабатывают деньги — честным трудом. Труд и зарабатывание денег обогащают жизненный опыт, развивают различные навыки, в том числе и социальные, а главное — повышают самооценку ребенка. Но важно при этом, чтобы деньги не стали единственной целью человека, самоцелью.

—Что бы Вы посоветовали читать родителям по проблемам психического развития
ребенка? Чему отдать предпочтение?

—Сейчас такое количество литературы, что в ней плохо ориентируются даже специалисты. Я бы посоветовал в первую очередь читать художественную литературу, и обязательно всей семьей! Семейное чтение — это тоже своего рода психотерапия, способ общения, приносящий положительные эмоции. Также очень полезно почитать книгу Януша Корчака «Как любить ребенка», книгу «Психотерапия для всех и для каждого» В. Е. Кагана.

—Игорь Константинович, позвольте напоследок задать философский вопрос. Что
такое, по-вашему, детство?

—Детство?.. Это самый трепетный и неповторимый эпизод нашей жизни. Хотя любой отрезок жизни уникален, детство — это все же нечто особенное. В детстве мы непосредственны и искренны, что, к сожалению, с возрастом теряем.
И поскольку ребенок не самостоятелен, зависим, беззащитен и очень раним, взрослые просто
обязаны создать условия, в которых он будет чувствовать себя защищенным и, соответственно, счастливым.

Журавушка